— Я сначала посмеялся, — продолжил он. — Любой бы посмеялся, не так ли? Но все-таки в этом было какое-то странное очарование. Ганс сказал, что видел этого мальчишку в ночном клубе в Восточном Берлине и был уверен, что тот мне понравится. Казалось, он понимал мое смущение. Думал, что это хорошая шутка. Я постарался воспринять все это спокойно, ведь я был у него в гостях, но, честно говоря, подумал, что это немного чересчур.

Ощущение задетой гордости, подумал я.

— Соревнования начались через два дня, а еще через день, после скачек, Ганс умер.

— Отчего он умер?

— Сердечный приступ.

— Но ведь он был молодым? — удивился я.

— Был, — подтвердил Джонни, — всего-навсего тридцать шесть. Тут задумаешься, правда?

— А что же случилось на самом деле? — продолжал я расспросы.

— Ну... пожалуй, ничего. Никто к нему и пальцем не притронулся. Ходили слухи — думаю, я был последним, до кого они дошли — что с Гансом было что-то не так. И со мной тоже. Что на самом деле мы были голубыми, понимаете, что я имею в виду? И что некая Алеша из Москвы приревновала Ганса, устроила скандал, и того хватил сердечный приступ. А еще, знаете ли, было сообщение, что если я когда-нибудь окажусь в Москве, то Алеша меня найдет и разберется со мной.

— А что это было за сообщение? В смысле, как вам его передали?

— Да все это, и само сообщение тоже, было только слухами. — Хозяин выглядел явно расстроенным. — Казалось, все это слышали. Несколько человек пересказали мне эти сплетни. Я даже понятия не имею, кто их распускал.

— И вы так серьезно к ним отнеслись?

— Конечно, нет. Все это чушь. Ни у кого не могло быть ни малейшего основания ревновать ко мне Ганса Крамера. Да к тому же после того вечера я старался избегать его — конечно, так, чтобы это не выглядело подчеркнутым, понимаете?

Я поставил пустую чашку на поднос и пожалел, что не надел второй свитер. Хозяин же, казалось, был совершенно невосприимчив к холоду.