Вторая пара дверей была заперта, задняя дверь тоже. Настойчиво и раздражающе звучал гудок.

— Боже! Нужно вытащить его! — неистово крикнул принц.

Я вскарабкался на искореженную кучу металла и, цепляясь за осколки, протиснулся туда, где когда-то было ветровое стекло. Затем я извернулся и оторвал неподвижного человека от баранки. Наступила блаженная тишина. Но лица Джонни Фаррингфорда я узнать не мог.

Мне вовсе не хотелось вглядываться в окровавленные черты. Я протиснулся мимо него, поддерживая повисшую голову, и потянул заручку задней двери. Принц лихорадочно дергал дверь снаружи, но мне пришлось проделать несколько акробатических трюков и изо всей силы упереться ногами, прежде чем удалось ее распахнуть. Невольная мысль о том, что в этой металлической груде может проскочить искра, вызывала оторопь: я слышал и обонял вытекающий бензин. И от того, что этот бензин лился из разбитого бака моей машины, мне не становилось легче. Как, впрочем, и от того, что нынче утром я полностью заправил его.

Принц сунул голову в машину и ухватил шурина за плечи. Я прополз на переднее сиденье и вытащил безжизненные ноги из путаницы торчавших педалей.

Принц с недюжинной силой дергал Джонни за руки, а я как мог толкал ноги; мы понемногу перевалили его через спинку сиденья и просунули в заднюю дверь.

Здесь я выпустил ноги, принц потянул Джонни на себя, и тот выпал из машины на гравий, как новорожденный теленок из коровы. К тому времени подоспела помощь в лице слуги и садовника, и жертву осторожно унесли с места происшествия.

— Уберите его от машин, — распорядился принц и вновь обернулся ко мне:

— Бензин... Рэндолл, вылезайте-ка оттуда!

Этот совет был, пожалуй, лишним. Я никогда прежде не ощущал себя таким медлительным и неуклюжим, с такими неловкими руками и ногами.

Неизвестно из-за чего, но равновесие искореженных автомобилей нарушилось: то ли из-за наших манипуляций, то ли из-за моих не слишком осторожных движений, но «Ровер» начал крениться набок, а я все еще находился в нем. Я услышал, как принц панически крикнул: